===1.=== 

Араратский, автор «любопытных записок о своей жизни», привлек внимание исследователей еще в конце прошлого века. Разбору его книги был посвящен доклад историка и литератора А. Д. Ерицяна<ref>Ерицян (Ерицов) Александр (1841-1902). Текст доклада А. Д. Ерицяна, к сожалению, не был опубликован. В трудах съезда, в хронике заседаний, кратко излагалось лишь его содержание.</ref>,1 прочитанный им в 1881 г. в Тифлисе на V археологическом съезде. Он обратился к книге Араратского как к уникальному памятнику, как к мемуарам очевидца событий на Кавказе конца XVIII столетия, как к историческому [170] источнику. 2 <ref>Тр. V археол. съезда в Тифлисе (1881). Изд. под ред. гр. Уваровой. М., 1887, с. LVI-LVII.</ref> Судя по опубликованным протоколам съезда, у него были собраны и какие-то биографические материалы об Араратском.

Прошян, ссылаясь на выступление А. Д. Ерицяна, писал о том, что Араратян достиг чина «действительного статского советника», пользовался любовью и уважением министров и высокопоставленных лиц, что он был дорогим гостем салонов и своим природным легким остроумием и талантом веселил и доставлял всем удивление». Прошян говорит о письмах (1815—1816 гг.) Нерсеса Аштаракского, впоследствии католикоса (1843—1857), в которых он обращался за содействием к проживающему в Петербурге Артемию Богдановичу Араратскому. Наконец, он ссылается на «Собрание актов, относящихся к обозрению истории армянского народа»<ref>Собрание актов, относящихся к обозрению истории армянского народа, ч. III. М., 1838, с. 288-294</ref>, 3 где перепечатана из французских газет полемика Араратского — в 1818 г. с известным парижским профессором-арменистом Шаганом Джерпетяном. Из этого же печатного источника сообщается факт, что во время пребывания в Париже Араратский рисовал и печатал усыпальницу с текстом армянского киликийского царя Левона VI Лусиняна в Келестинском соборе в Париже<ref>Прошян П. От переводчика. — В кн.: Жизнь Вагаршапатского Арутюна Араратяна. Пер. с русск. П. П<рошян>. Тбилиси, 1892, с. I-X (на арм. яз.)</ref>. 4

О пребывании Араратского в Париже упоминается и в брошюре Ара-кела Араратяна. Она посвящена деятельности Иоанна Воскерчянца, учителя Араратского<ref>Араратян А. Краткое жизнеописание протоиерея Иоанна Воскерчянца. Тбилиси, 1859, с. 26-27 (на арм. яз.)</ref>. 5 Воскерчянц по просьбе Араратского составил краткую хронику важнейших событий на Кавказе в конце XVIII века. Хроника Воскерчянца была издана Араратским в Париже на французском языке<ref>Memoire de Jean Ouoskherdjan. Pretre armenien de Wagarchapat, pour servir а l'histoire des evenemens qui ont eu lieu en Armenie et en Georgie а la fin du dixhuitiиme siecle, suivis de vigt-huit anciennes inscriptions armeniennes, traduit de l'armenien a l'aide de m. Aroutioun Astwatsatour; par Jules Klaproth. Paris, 1818. 6 Автором перевода был известный ориенталист (китаист) Ж. Клапрот. [171]В предисловии указывается на научное значение записок Воскерчянца, «содержащих малоизвестные в Европе географические и исторические сведения о Кавказе». Здесь же сказано о том, как Арутюн (Араратский) переводил армянский текст «слово в слово» на русский язык, а Ж. Клапрот с русского переводил на французский (с. IX)</ref>.

В августе 1823 г. было основано в Москве «Общество любителей древности при армянском учебном заведении гг. Лазаревых», которое имело предметом занятий «изыскание достославных событий о древней Армении». В числе действительных членов общества находим и «губернского секретаря» Артемия Араратского<ref>Собрание актов, относящихся к обозрению истории армянского народа, ч. III, с. 66</ref>. 7

К Араратскому и его книге одним из первых в наши дни обратился В. А. Парсамян, автор монографии о Грибоедове. Исследователем было высказано предположение о возможном личном знакомстве Араратского с Грибоедовым еще в Петербурге по «одновременной работе в госуд. коллегии иностранных дел». Араратский мог быть переводчиком по департаменту азиатских дел, где состоял на службе Грибоедов. В период 1804 — 1824 гг. переводчиками с армянского были Маркар Захарович Хоченц, Александр Макарович Худобашев и Иван Якимович Лазарев. В официальных справочниках имени Араратского нет. Более вероятно предположение В. А. Парсамяна о возможной встрече Грибоедова с Араратским в дни русско-персидской войны. «Одно ясно, — пишет В. А. Парсамян, — Грибоедов не мог в своих путевых записках случайно вспомнить Араратяна, когда около Алагяза перед ним открылся Арарат»<ref>Парсамян В. А. А. С. Грибоедов и армяно-русские отношения. Ереван, 1947, с. 13 (на арм. яз.)</ref>. 8 Но что может означать только упоминание имени Араратского («Артемий Араратский»)? 9 <ref>Грибоедов А. С. Полн. собр. соч. под ред. Н. К. Пиксанова, т. III. Пг., 1917, с. 84</ref>. Оно может означать то, что Грибоедов вспомнил книгу Араратского, которую он, по всей вероятности, знал, или другое: не имеется ли в виду встреча с ее автором? Второе предположение более вероятно. Оно подтверждается записками Н. Н. Муравьева-Карского, который именно в это же время (ноябрь 1827 года) встретился с Араратским в Эчмиадзине.

Ввиду скупости свидетельств русских современников об Араратском «портрет» его, написанный Н. Н. Муравьевым под свежим впечатлением встречи, приобретает особую значимость: «В Эчмиадзине, — пишет он, — познакомился я с Араратским. Человек сей по странности своей заслуживает, чтобы о нем в нескольких строках здесь упомянуть. Араратский — бедный армянин, родившийся в предместье монастыря в бедном звании. В молодости своей возымел он страсть к путешествиям и пустился по свету без всяких средств; он таскался очень долго по Европе и Азии, кажется, был и на северных берегах Африки, жил вспомоществованиями, несколько себя образовал, оделся по-европейски и принял наши обычаи, научился несколько языкам и написал небольшую книгу о своих путешествиях; странностью своею приобрел он себе много знакомых и людей, принимавших в нем участие. Он не имеет никакой собственности, так же беден, как и прежде был, любит много говорить, не может нигде ужиться и под старость лет своих, возвратившись на родину, поселился в [172] монашеской келье, где занимается, иногда выбегает, дабы познакомиться с проезжими и рассказать им прошедшее и предположения свои на будущие путешествия свои, в кои он сбирается и для коих сборы его будут, вероятно, не велики, ибо он никогда не заботился ни о платье своем, ни о пище, ни об опасностях в дороге. Название Араратского дал он себе в воспоминание горы, соседственной его родине. Кочевая жизнь его соделала его совершенно странным явлением; но он не имеет ничего приятного в обществе и на первых порах надоест своею болтливостью. Ему было тогда уже около 50-ти лет по крайней мере и, кажется, он имел слабость к напиткам»<ref>Записки Н. Н. Муравьева. — Русский архив, 1891, кн. III, с. 221. Муравьев (Карский) Николай Николаевич (1794-1866). Генерал от инфантерии, участник русско-персидской, русско-турецкой войн (1826-1829), особенно отличился при осаде и штурме Карса (1854). В конце 1854 г. был назначен наместником Кавказа и главнокомандующим русских войск на Кавказе</ref>. 10

Два важных документа, относящихся к общественной деятельности Араратского, были опубликованы С. Г. Арешян. В 1814 г. Араратским в знак «беспредельной благодарности святой русской земле» был преподнесен в дар петербургской Публичной библиотеке представляющий значительную ценность рукописный сборник древнеармянских духовных гимнов (Шаракан) с превосходными миниатюрами и украшениями, собственноручной дарственной надписью Араратского на армянском языке<ref>Ныне хранится в Отделе рукописей ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Собр. Дорна, № 631</ref>. 11

В сопроводительном послании Араратского на имя директора Публичной библиотеки А. Н. Оленина, написанном в том же стиле, что и его «Жизнеописание», говорилось: «Родясь в древней Армении <. . .> я от младенчества почти до совершенных лет испытывал в отечестве моем одни только бедствия. Чудному промыслу божию отношу я то терпение, коим переносил все мои страдания; невидимый перст его управлял путями юности моей и до сего дня; его благий промысл наконец изведя меня из земли, в коей сея слезы, пожинал одни только болезни и мучения, — водворил на земле обетованной — России! Здесь впервые я вздохнул свободно — без боязни <.. .> здесь обрел я совершенное благополучие: мир души моей и утешение.. .» 12<ref>См.: Арешян С. Г. Армянская печать и царская цензура. Ереван, 1957, с. 81</ref>.

До какого времени Араратский был в Петербурге, чем он занимался до поездки в Европу? Об этом пока что ничего определенного сказать нельзя. В Петербурге, в период 1800 по 1815 г., до поездки в Париж Араратский, по всей вероятности, занимался торговыми операциями. Ими он продолжал заниматься наряду с литературными делами и в годы пребывания в Европе. По свидетельству Иоганна Буссе, в Париже Араратский «как доверенное лицо выполнял торговые поручения своих соотечественников»<ref>Artemius von Wagarschapat Gebirge Ararat. Leidensgeschichte seine Jugend, seint Entweichung... Halle, 1821, c. 387. Буссе Иоганн Генрих — автор перевода на немецкий язык книги Араратского и послесловия к немецкому изданию — в период 1785 по 1819 г. жил в Петербурге. Сначала он работал в Академии наук унтер-библиотекарем, а с 1801 г. был пастором в церкви св. Екатерины на Васильевском острове. В 1819 г. Буссе покинул Россию и поселился в Галле, где в 1821 г. было осуществлено немецкое издание книги Араратского</ref>. 13 [173]

Каково было официальное положение Араратского, каких он чинов достиг? В ходатайстве на имя обер-прокурора Синода Голицына в защиту нухийских армян, датированном 15 июля 1815 г., он именует себя «коллежским секретарем», в списке «действительных членов» «Общества любителей древности», основанном при Лазаревском институте восточных языков в 1823 г., Араратский назван «губернским секретарем». А. Д. Ерицян в 1881 г. сообщал, что Араратский умер в чине «действительного статского советника». Во всяком случае очевидно одно, что он принадлежал к числу видных представителей армянской колонии в Петербурге. «Благодаря природному остроумию, — писал А. Д. Ерицян об Араратском, — он имел доступ в дома некоторых знатных особ... К его содействию прибегали многие из его соотечественников»<ref>Ерицян А. Д. Армянский католикосат и кавказские армяне, ч. I. Тифлис, 1894, с. 98 (на арм. яз.)</ref>. 14

До недавнего времени мало было известно о патриотической деятельности Араратского. Исследования последних двух десятилетий внесли много нового. Выявлены документы, помогающие прояснению облика Араратского как общественного деятеля, при посредстве которого нередко осуществлялось сношение католикоса как политической главы армянского народа с русскими правительственными кругами<ref>Даниелян К. А. Из истории армянской мемуарной литературы (на арм. яз.). Араратскому посвящена специальная глава, где, помимо свода ранее известных данных, вводится в научный оборот ряд ценных материалов, которые дают основание автору исследования назвать Араратского «довольно видным лицом среди армян русской столицы» (с. 151). Чобанян П. А. Новые материалы о жизни и деятельности Артемия Араратского. — Ист.-филол. журн., I (80). Ереван, 1978, с. 81-93 (на арм. яз.)</ref>. 15 [174]

Он специальным обстоятельным письмом обращается к обер-прокурору Синода, Голицыну, доказывая невиновность сосланных, что они обратились к русским военным властям не «по побуждению духа возмущения», а с надеждой, что оградят их, защитят от притеснений и произвола, чинимых ханом. «Да и что сия горсть безоружных людей, — писал Араратский, — пришедших из далекого места своего жилища к командующему войсками, могла что-либо другое нести в чувствах своих, кроме покорности и смирения»<ref>Подробно об истории ссылки нухийских армян см.: там же, с. 83-85</ref>. 16

Значительной была роль Араратского в жизни петербургской армянской колонии: он был близко знаком с Катариной Захаровной Халдарян, вдовой основателя первой армянской типографии в России, автора первого армяно-русского словаря<ref>Книга, которая называется стезя языкопознания. СПб., 1788</ref>. 17 Через нее Араратский мог близко общаться со многими деятелями армянской культурной колонии в Петербурге, а также с чиновниками, занимающими высокое положение. Особую ценность представляет обнаруженный в Матендаране (хранилище древних рукописей) и в Центр, гос. архиве АрмССР текст стихотворений Араратского. Первое, написанное в форме акростиха, направлено против мхитаристов<ref>Ученая (католическая) конгрегация на острове св. Лазаря близ Венеции, основанная в 1701 г. Мхитаром Себастци. В прошлом году отмечалось трехсотлетие со дня его рождения</ref>. 18 Из содержания второго стихотворения (1831) выясняется, что Араратский путешествовал не только по Европе, но был он и в арабских странах<ref>Даниелян К. А. Из истории армянской мемуарной литературы, Ереван, 1981, с. 170 (на арм. яз.)</ref>. 19 [175]

П. О. Акопяном установлен факт встречи Араратского с X. Абовяном в Ахпатском монастыре в ноябре 1826 г., где Араратский предлагает Абовяну перевести отрывок из «Писем русского путешественника» Н. М. Карамзина<ref>Акопян П. О. Хачатур Абовян. Жизнь. Творчество. Время. Ереван, 1967, с. 245-251 (на арм. яз.). Речь идет о следующем отрывке из четвертой части «Писем» Карамзина: «Там (в церкви Целестинов, — К. Г.) много картин и памятников; между прочими монумент Леона, царя армянского, который, будучи выгнан из земли своей турками, умер в Париже в 1393 году. Фруасар, современный историк, говорит об нем следующее: “Лишенный трона, сохранил он царские добродетели и еще прибавил к ним новую: великодушное терпение; с благодетелем своим, Карлом VI, обходился как с другом, не забывая собственного царского сана; а смерть Леонова была достойна жизни его"» (Карамзин Н. М. Избр. соч., т. I. М.-Л., 1964, с. 455-456)</ref>. 20 Это предложение представляется несколько странным. «Почему Араратский, — пишет П. О. Акопян, — вместо того чтобы переводить самому, поручает тогда неопытному еще Абовяну, — трудно сказать. Это туманный и загадочный эпизод, для обстоятельного освещения которого удовлетворительных данных пока у нас нет»<ref>Акопян П. А. Хачатур Абовян, с. 245-246</ref>. 21

В октябре 1820 г. Араратский в Неаполе познакомился с пейзажистом Сильвестром Щедриным, который писал: «Г-н Араратский очень добрый человек, но странное его путешествие меня забавляло до крайности ... Чтобы описать Вам подробно сего оригинального человека, должно много измарать бумаги ... Сего азиятца я не мог понять, для чего он вояжирует, умен он или глуп, богат или беден? Он ничего не хочет видеть, между прочим все знает ... Он для меня ... загадка»<ref>Щедрин С. Письма. М., 1978, с. 80, 81</ref>. 22

Достоверно сообщение Иоганна Буссе, который вполне мог лично знать Араратского по Петербургу, в послесловии к немецкому изданию его книги: «Он (Араратский, — К. Г.) скопил некоторый капитал и собирается в паломничество через Константинополь в Ерусалим. Говорят, что он обещал описать свои дальнейшие приключения»<ref>Это подтверждается и свидетельством Г. Авалишвили, который в своих путевых записках (Путешествие в Ерусалим) 1820 г. писал: «В Ерусалиме пришел ко мне Артемий Богданович Араратский и попрощался в связи с отъездом в Шам (Дамаск)». (Меликсет-бек Л. М. Грузинские источники об Армении и армянах, т. III. Ереван, 1955, с. 217 (на арм. яз.). Новые сведения, уточняющие хронологию и маршрут поездки Араратского по странам Ближнего Востока и Африки, почерпнутые из указанной выше книги Г. Авалишвили, см.: Чобанян П. А. Новые материалы..., с. 86-87</ref>. 23

===2.=== 

Не проходит и десяти лет после ее русского издания<ref>Жизнь Артемия Араратского, уроженца селения Вагаршапат близ горы Арарата, и приключения, случившиеся с ним от младенчества до совершенных лет; удаление его от своего отечества в Грузию; оттуда в Россию, потом в Персию и, наконец, возвращение обратно в Россию чрез Каспийское море, с описанием многих любопытных предметов, находящихся в его стороне и прочих местах Персии, с приложением шести гравированных эстампов, изображающих виды городов персидских. Писанные и переведенные им самим с армянского на российский. 2 ч. СПб., 1813</ref>, 24 как в Галле выходит немецкий перевод с предисловием Иоганна Генриха Буссе<ref>Artemius von Wagarschapat am Gebirge Ararat Leidensgeschichte seiner Jugend, sein Zug mit der Russichen Armee nach Persien und zuruck nach Russland. Aus dem Armenischen ins Russische uebersetzt vom Werfasser, aus dem Russischen begleitet mit einer Einleitung ueber Geographie. Geschichte, Religion und Litteratur von Armenien, Halle, 1821. Составленный советником консистории, доктором Иоганном Генрихом Буссе обширный очерк «К некоторым познаниям географии, истории, религии и литературы армян», послуживший введением к немецкому изданию книги Араратского, возможно, был написан не без участия автора. В предисловии переводчик говорит о своем интересе к вопросу о положении инородцев в России, о том, как ему пришлось для написания введения заняться обильными изысканиями и что предполагаемое небольшое введение выросло в обширную статью, и, наконец, о том, что свою работу он посвящает тем, которых он помнит постоянно и которые находятся в далеком незабываемом Санкт-Петербурге</ref>. 25 А спустя год появляется английское издание<ref>Memoirs of the life of Artemi of Wagarschapat, near mount Ararat in Armenia, from the original Armenian written by himself. London, 1822. Издатель, рекомендуя книгу Араратского английскому читателю, писал: «Интерес представляет не только личная судьба автора, его приключения, невзгоды, страдания, но также поразительная картина бедственного положения армян на своей родной земле» (Предисловие, с. V)</ref>. 26 В конце века были напечатаны грузинский (три отрывка из второй части) 27 <ref>Рассказы Артемия Араратского о положении Грузии в конце XVIII в. (Исторические материалы). Пер. З. Арджеванидзе. — Иверия (па груз. яз.), 1885, № 9, с. 68-81; № 10, с. 53-71; № 11, с. 53-69</ref> и армянский (первая часть полностью, вторая — с некоторыми сокращениями) 28 <ref>Жизнь Вагаршапатского Арутюна Араратяна. Пер. с русск. П.<ерч> П.<рошян>, Тбилиси, 1892</ref> переводы. [177]

Таким образом, книга Араратского была издана в течение XIX века на пяти языках. Она была первой книгой, которая знакомила русских читателей с армянской действительностью последней трети XVIII века. Ею интересовался Пушкин; она была в библиотеке поэта<ref>См.: Григорьян К. Н. Из истории русско-армянских литературных и культурных отношений (X—нач. XX в.). Ереван, 1974, с. 137-139</ref>. 29

Русское издание книги Араратского не осталось незамеченным. В кратком отзыве в «Сыне отечества» говорилось: «Книга любопытная и достойная внимания, не по красноречию и слогу, а по описываемым в ней предметам! Сочинитель ее, изображая жизнь свою и матери своей, представляет любопытную картину армянских обычаев и нравов, монастырского правления тамошнего духовенства, происшествий, последовавших в той стороне во время Персидской войны 1796 г. и пр. — чистосердечие его в рассказах о собственных проступках и претерпенных им истязаниях доказывает, что он говорит истину». Вслед за этим автор заметки описания в книге жестокостей отдельных лиц пытался распространить на все армянское население края<ref>Сын отечества, 1814, № 8, с. 65</ref>, 30 что заставило Араратского обратиться в редакцию журнала «Письмом к издателям», в котором он писал: «Мне чрезвычайно прискорбно будет нанести оскорбление Дербентским и Муш-курским армянам, обитающим ныне в России около Каспийского моря и их добродушию. Во всякой нации есть добрые и злые, равно как и в армянской есть примерно добродетельные, есть и такие, каковы некоторые Вагаршапатские мои земляки, купец, взявшийся доставить меня в Россию и прочие им подобные...». Араратский в заключение своего письма просил напечатать его, как «нужное дополнение», чтобы избавить его «от упреков совести», чтобы не огорчить людей, «не заслуживающих того», чтобы, наконец, не думали о нем, как о человеке, «враждующем против нации своей».

Необходимость публикации «дополнения» к отзыву журнала Араратский мотивировал тем, что не хотелось, чтобы о нем создалось превратное мнение. «Беспокоюсь потому, — писал он, — что я, по милости божией, известен с хорошей стороны даже отдаленнейшим обществам, например обитающим в Индии (армянам, — К. Г.), и прочих странах, имею счастье пользоваться лучшим мнением верховного Патриарха нашего (Ефрема Дзорагехци, — К. Г.), который по сказанной причине, легко может приведен быть в некоторое против меня огорчение»<ref>Там же, № 12, с. 259-261</ref>. 31

«Издатели С. О. поместили сие письмо для того, чтобы доказать г. Араратскому готовность свою освободить его от всяких нареканий; но притом могут его уверить, что никакой благоразумный и грамотный человек, прочитав в 8 книжке С. О. на стр. 65 суждение о его книге, не подумает, будто он оскорбляет и описывает в ней дурными красками всю [178] армянскую нацию. Зверский нрав многих, а отнюдь не всех персидских армян не наносит бесчестие нации, а варварское правление, под которым томилась сия несчастная земля, порабощенная иноверцами, возбудит во всяком читателе не презрение к ней, а сострадание. Что правление сие было самое варварское, легко можно увидеть: стоит сравнить некоторые места книги: Жизнь А. Араратского с описанием Нукагивы с путешествием г. Крузенштерна»<ref>Там же, с. 261. Крузенштерн Иван Федорович (1770-1842)—русский мореплаватель, адмирал (1842). Почетный член Петербургской Академии наук. Крузенштерн И. Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежда» и «Нева». 3 ч. СПб., 1809-1812</ref>. 32

В 1847 г. в газете «Кавказ» были напечатаны два отрывка из второй части книги Араратского под заглавием «Сведения о походе графа Зубова в Закавказье» 33 <ref>Кавказ, 1847, № 36-37, с. 142-144, 147-148</ref> с примечанием от редакции: «Единственная книга, знакомящая читателя с бытом народов Закавказья и историческими происшествиями последних годов прошлого столетия: Жизнь Артемия Араратского теперь попадается весьма редко; а между тем она заключает в себе рассказ о таких любопытных происшествиях, описываемых добросовестным очевидцем, что мы решились не только напомнить об ней читателям Кавказа, и всякому, кто желает познакомиться с этой любопытной страной, и в особенности в указанную нами эпоху, и даже заимствовать оттуда повествование о походе графа Зубова в Персию, и уверены, что историк этого похода много извлечет из него драгоценных подробностей».

Спустя многие годы привлек внимание научной общественности к личности Араратского и его забытой книге, как мы уже писали, А. Д. Ерицян 16-го ноября 1881 года на общем собрании V археологического съезда в Тифлисе его выступлению с докладом о значении книги Араратского как исторического источника о важнейших событиях на Кавказе в конце XVIII века предшествовало сообщение об описании Тифлиса и Грузии начала 1770-х годов по Гильденштедту<ref>Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. Из путешествия академика И. А. Гильденштедта чрез Россию и по Кавказским горам в 1770, 71, 72 и 73 годах. Издано по повелению имп. Академии наук в СПб., 1809 года</ref>. 34 А. Д. Ерицян, признавая чрезвычайный интерес для прошлого Тифлиса путевых записок Гильденштедта, в то же время указывал и на их недостатки, вытекающие из того, что ученый путешественник не знал ни языка, ни местности, ни истории края. «В сочинении же Араратского, — говорил Ерицян, — представлена жизнь и состояние Тифлиса в конце прошлого столетия, через несколько дней после нашествия Ага-Магомета-хана. Ага-Магомет-хан вступил в Тифлис 11 сентября 1795 года и предал город разорению и пламени. Тифлис горел восемь дней. Ага-Магомет-хан имел пребывание во дворце на Куре, там где находится теперь Экзархский дом, который принадлежал последним грузинским царям. Остатки этого дворца видны еще и в настоящее время со стороны Куры. Вступив [179] в Тифлис и разорив его окончательно, Ага-Магомет-хан через восемь дней поспешил удалиться из города, так как оставаться в нем не было возможности, потому, во-первых, что он горел со всех сторон, не осталось почти ни одного здания целым, а с другой стороны, Тифлису угрожало другое, более важное бедствие — чума, потому что среди улиц Тифлиса лежали трупы убитых жителей и подвергались гниению. Жить в Тифлисе не было возможности. Жители Тифлиса бежали в горы, и в городе не оставалось почти никого. В это-то время посетил Тифлис Артемий Араратский, тогда молодой человек лет 20. Человек неграмотный, знающий почти одно только чтение на армянском языке, он был очевидцем ужасного положения в городе и описал это подробно в своем путешествии по Закавказскому краю, которое носит оригинальное название: “Жизнь Артемия Араратского". Эта книга издана в 2-х частях на русском языке, в начале настоящего столетия, в Петербурге и составляет большую библиографическую редкость, так что вряд ли она известна кому из гг. присутствующих... Описание Араратским Тифлиса имеет за собою то преимущество перед описанием Гильденштедта, что он знал местный язык, нравы, знал город Тифлис довольно хорошо и так рельефно представил ужасное положение города, что всякий, кому пришлось читать описание Тифлиса, представлял себе живо картину нашествия варваров на Тифлис и ужасное состояние города в ту эпоху»<ref>Тр. V археол. съезда в Тифлисе (1881), с. LVI-LVII</ref>. 35

Армянский перевод «Жизни Вагаршапатского», выполненный П. Прошяном, вышел в Тифлисе в 1892 г. В своем предисловии П. Прошян искренне сожалел о том, что армянский оригинал рукописи не сохранился<ref>Несмотря на упоминание Араратским о том, что его жизнеописание является переводом на «российский язык» с армянского (с. 5), есть достаточное основание предполагать, что армянского оригинала вообще не существовало. В пользу такого предположения говорит не только тот факт, что до сих пор он не обнаружен. Есть более веский довод. Известно, что немецкое и английское издания книги были осуществлены не без стараний автора. Трудно представить себе, что при наличии армянского текста у такого энергичного и предприимчивого человека, каким несомненно был Араратский, армянское издание книги оказалось невозможным. Свои мемуары (жизнеописание) Араратский писал, скорее всего, на русском языке, в Петербурге, возможно пользуясь своими прежними путевыми записями (на армянском языке). Нет сомнения и в том, что Араратскому при написании книги помогали более искусно владеющие русским языком люди из деятелей петербургской армянской культурной колонии. Одним из возможных его помощников мог быть Иосиф Иоаннесов (1777-1863), владелец типографии и автор первого русского перевода «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци (V в.), изданного в Петербурге в 1809 году</ref>, 36 где он предполагал найти сведения о дальнейшей судьбе автора, который был ему симпатичен уже тем, что был уроженцем Вагаршапата, находящегося недалеко от его родного села Аштарака. Опираясь на авторское предисловие к русскому изданию книги, он писал: «В условиях бродячей жизни Араратский не забывает обессмертить на клочках бумаги свои многосодержательные мемуары на родном языке». [180]

Было ли продолжение жизнеописания Араратского? Вопрос этот интересовал Прошяна. Он приводит слухи о существовании третьего тома, посвященного петербургскому периоду его жизни, но эту версию считает маловероятной<ref>Прошян П. От переводчика. — В кн.: Жизнь Вагаршапатского..., с. X.</ref>. 37

Через два года после издания армянского перевода книги Араратского был опубликован обширный критический очерк, в котором автор ставил перед собою цель доказать, что: а) книга Араратского представляет собою не что иное, как «ряд чистых легенд»; б) что автор ее не писал на армянском языке, а писал по-русски, в Петербурге; в) что, хотя автор и утаивает подлинную картину своей жизни, но все же видно, кем был он в действительности<ref>А. Е. С. подлог Арутюна Араратяна раскрыл. Тифлис, 1894 (на арм. яз.)</ref>. 38

На критический очерк «А. Е. С. подлог Артемия Араратского раскрыл» с откликом в печати выступил Н. Я. Марр. Он писал: «Автор <...> пожелавший скрыть себя под инициалами А. Е. С, весьма убедительно доказывает, что армянский текст не может и в будущем быть напечатанным, так как его не существовало никогда. Труд Артемия Араратского, по исследованию А. Е. С. — 1) не есть перевод мемуаров, писавшихся изо дня в день, как уверяет сам автор: по-армянски Арт. Ар. никогда ничего не писал, 2) не есть автобиографическое сочинение, составленное Арт. Араратским по памяти, как можно было допустить и 3) не относится вовсе к историческим памятникам, насколько в последних мы ищем достоверных сведений об описываемой эпохе; у Артемия Араратского действительная жизнь, с которою он имеет притязание знакомить нас, совсем не отражается или, что еще хуже, фальсифицируется, [181] заменяется или затемняется измышлениями автора». Н. Я. Марр еще в большей степени, чем А. Е. С, сгустил краски, не принял во внимание ни точку зрения А. Д. Ерицяна, ни вступительную статью П. Прошяна, ни, наконец, отзывы в армянской периодической печати. Он не заметил того простого факта, что А. Е. С. в своей тенденциозной оценке одинок, что у автора критического очерка, как увидим ниже, были свои серьезные причины быть столь суровым к Араратскому. Н. Я. Марр писал: «Артемий Араратский обморочил читающую публику, выдав за свои, будто изо дня в день писавшиеся мемуары, составленный им впервые на русском языке сентиментальный роман, материалы для которого он черпал главным образом из своей фантазии»<ref>Марр Н. Я. А. Е. С. подлог Артемия Араратского раскрыл. — Зап. Вост. Отд. имп. Русск. археол. о-ва. СПб., 1895, т. IX, с. 311-313</ref>. 39

Т. Авдалбегян образ Мзраха ставил в один ряд с аналогичными образами народных мстителей в мировой литературе<ref>Авдалбегян Т. Первый идейный разбойник из армян, мерк-кулапский отец Мзрах. — В кн.: Тадевос Авдалбегян. Арменоведческие исследования. Ереван, 1969, с. 211-212 (на арм. яз.). Авдалбегян Тадевос Айрапетович (1885-1937) — советский армянский экономист, историк, литератор, публицист</ref>. 40

Частные замечания А. Е. С. относящиеся к фактической основе книги Араратского, не лишены основания. В ней реальные факты перемешаны с вымыслом, украшениями авторской фантазии. По этому поводу И. Я. Марр замечает: «Всюду божия милость оссияет самохвального автора и охраняет его от гибели. Но если божьей милости обязан Артемий своим спасением, когда, например, около Тегера осенью в Амбердской речке сшибло его водою и понесло, то исключительно воображению Артемия обязаны мы самым приключением, так как нельзя себе даже представить, каким образом осенью, т. е. в самое скудное по обилию воды время года, этой реченкою, и в обыкновенное-то время едва заметною, мог быть увлечен кто-либо, если бы даже он того захотел». 41

Книга Араратского получила должную оценку еще в конце прошлого века. Вслед за выступлением А. Ерицяна, после выхода армянского перевода, в журнале «Тараз» появилась информационная заметка, в которой [183] автор не только хвалил язык перевода, но и отмечал значение книги Араратского как «вспомогательного исторического источника», где читатель найдет «достаточные сведения об армянской жизни». Заметка была посвящена главным образом переводчику П. Прошяну, и рецензент ограничился лишь беглыми замечаниями<ref>Тараз («Национальный наряд», на арм. яз.), Тифлис, 1892, с. 189-190</ref>. 42 Более значительной и подробной оказалась рецензия, помещенная в общественно-литературном журнале «Мурч» («Молот»), в которой автор отметил важное значение книги Араратского, «проливающей свет на семейную, сельскую, духовную и политическую жизнь ереванского ханства (ныне части ереванской губернии) и грузинского царства того времени. При помощи этой книги мы становимся почти очевидцами положения Закавказья до русского владычества так, что ни один историк не мог бы так рельефно показать эту навсегда прошедшую жизнь». Рецензент отмечал в книге Араратского и наличие острых социальных мотивов. «Что из себя представляли права личности, — писал он, — даже с точки зрения ограждения ее безопасности от всякой эксплуатации и затрагивающего ее честь произвола со стороны богачей, органов власти, для этого надобно читать “жизнь Араратского", написанную простым языком, без украшений и даже с некоторым юмором»<ref>Мурч («Молот», на арм. яз.), Тифлис, 1892, № 7-8, с. 1156-1164</ref>. 43 ===3.=== 

Дидактическим целям служат и рассказы в виде вставных новелл о «красавице Манушак», «могиле семи братьев», различные христианские легенды о «чудах», заимствованных или составленных по образцам средневековой армянской агиографической литературы. История жизни матери Араратского, как она рассказана в книге, представляет подражание армянской христианской легенде о «великомученицах» Рипсиме и Гаяне<ref>См.: Абегян М. История древнеармянской литературы. Ереван, 1975, с. 190-197. — В русской прозе нач. XIX в. подобное использование сюжетов агиографической литературы является архаичным</ref>, 44 с той лишь разницей, что если в ней героини погибают за веру, то у Араратского после невероятных мучений и страданий его мать остается жить. По этому поводу Седракян иронически замечает, что она не погибает, потому что она [186] нужна, она еще должна родить «одного мудрого и знатного человека», т. е. самого Араратского.

В языке Араратского нет стилистической последовательности. В нем смешение литературных стилей с преобладанием «среднего» и «низкого слога» постольку, поскольку сюжет повествования, по эстетическим представлениям того времени, «низкий» — повседневная действительность. Редко, но Араратский прибегает и к «высокому слогу» — в отрывках назидательных, нравоучительных, где он морализирует. Смешение трех — «высокого», «среднего» и «низкого слога» по системе литературных стилей Ломоносова, — характерный признак русской прозы конца XVIII в. до языковой реформы Карамзина<ref>Винокур Г. О. Русский литературный язык во второй половине XVIII века. — В кн.: История русской литературы, т. IV. М.-Л., 1947, с. 118-119</ref>. 45 Жанр «путешествия» давал автору большую свободу. Многослойный сюжет, разнообразный материал жизненных наблюдении требовали различных языковых средств. Каждый из «слогов» раздельно выполнял свою особую функцию.

 =КомментарииБиблиография= 1. Ерицян (Ерицов) Александр (1841-1902). Текст доклада А. Д. Ерицяна, к сожалению, не был опубликован. В трудах съезда, в хронике заседаний, кратко излагалось лишь его содержание. 2. Тр. V археол. съезда в Тифлисе (1881). Изд. под ред. гр. Уваровой. М., 1887, с. LVI-LVII. 3. Собрание актов, относящихся к обозрению истории армянского народа, ч. III. М., 1838, с. 288-294. 4. Прошян П. От переводчика. — В кн.: Жизнь Вагаршапатского Арутюна Араратяна. Пер. с русск. П. П<рошян>. Тбилиси, 1892, с. I-X (на арм. яз.). 5. Араратян А. Краткое жизнеописание протоиерея Иоанна Воскерчянца. Тбилиси, 1859, с. 26-27 (на арм. яз.). 6. Memoire de Jean Ouoskherdjan. Pretre armenien de Wagarchapat, pour servir а l'histoire des evenemens qui ont eu lieu en Armenie et en Georgie а la fin du dixhuitiиme siecle, suivis de vigt-huit anciennes inscriptions armeniennes, traduit de l'armenien a l'aide de m. Aroutioun Astwatsatour; par Jules Klaproth. Paris, 1818. В предисловии указывается на научное значение записок Воскерчянца, «содержащих малоизвестные в Европе географические и исторические сведения о Кавказе». Здесь же сказано о том, как Арутюн (Араратский) переводил армянский текст «слово в слово» на русский язык, а Ж. Клапрот с русского переводил на французский (с. IX). 7 Собрание актов, относящихся к обозрению истории армянского народа, ч. III, с. 66. 8. Парсамян В. А. А. С. Грибоедов и армяно-русские отношения. Ереван, 1947, с. 13 (на арм. яз.). 9. Грибоедов А. С. Полн. собр. соч. под ред. Н. К. Пиксанова, т. III. Пг., 1917, с. 84. 10. Записки Н. Н. Муравьева. — Русский архив, 1891, кн. III, с. 221. Муравьев (Карский) Николай Николаевич (1794-1866). Генерал от инфантерии, участник русско-персидской, русско-турецкой войн (1826-1829), особенно отличился при осаде и штурме Карса (1854). В конце 1854 г. был назначен наместником Кавказа и главнокомандующим русских войск на Кавказе. 11. Ныне хранится в Отделе рукописей ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Собр. Дорна, № 631. 12. См.: Арешян С. Г. Армянская печать и царская цензура. Ереван, 1957, с. 81. 13. Artemius von Wagarschapat Gebirge Ararat. Leidensgeschichte seine Jugend, seint Entweichung... Halle, 1821, c. 387. Буссе Иоганн Генрих — автор перевода на немецкий язык книги Араратского и послесловия к немецкому изданию — в период 1785 по 1819 г. жил в Петербурге. Сначала он работал в Академии наук унтер-библиотекарем, а с 1801 г. был пастором в церкви св. Екатерины на Васильевском острове. В 1819 г. Буссе покинул Россию и поселился в Галле, где в 1821 г. было осуществлено немецкое издание книги Араратского. 14. Ерицян А. Д. Армянский католикосат и кавказские армяне, ч. I. Тифлис, 1894, с. 98 (на арм. яз.). 15. Даниелян К. А. Из истории армянской мемуарной литературы (на арм. яз.). Араратскому посвящена специальная глава, где, помимо свода ранее известных данных, вводится в научный оборот ряд ценных материалов, которые дают основание автору исследования назвать Араратского «довольно видным лицом среди армян русской столицы» (с. 151). Чобанян П. А. Новые материалы о жизни и деятельности Артемия Араратского. — Ист.-филол. журн., I (80). Ереван, 1978, с. 81-93 (на арм. яз.). 16. Подробно об истории ссылки нухийских армян см.: там же, с. 83-85. 17. Книга, которая называется стезя языкопознания. СПб., 1788. 18. Ученая (католическая) конгрегация на острове св. Лазаря близ Венеции, основанная в 1701 г. Мхитаром Себастци. В прошлом году отмечалось трехсотлетие со дня его рождения. 19. Даниелян К. А. Из истории армянской мемуарной литературы, Ереван, 1981, с. 170 (на арм. яз.). 20. Акопян П. О. Хачатур Абовян. Жизнь. Творчество. Время. Ереван, 1967, с. 245-251 (на арм. яз.). Речь идет о следующем отрывке из четвертой части «Писем» Карамзина: «Там (в церкви Целестинов, — К. Г.) много картин и памятников; между прочими монумент Леона, царя армянского, который, будучи выгнан из земли своей турками, умер в Париже в 1393 году. Фруасар, современный историк, говорит об нем следующее: “Лишенный трона, сохранил он царские добродетели и еще прибавил к ним новую: великодушное терпение; с благодетелем своим, Карлом VI, обходился как с другом, не забывая собственного царского сана; а смерть Леонова была достойна жизни его"» (Карамзин Н. М. Избр. соч., т. I. М.-Л., 1964, с. 455-456). 21. Акопян П. А. Хачатур Абовян, с. 245-246. 22. Щедрин С. Письма. М., 1978, с. 80, 81. 23. Это подтверждается и свидетельством Г. Авалишвили, который в своих путевых записках (Путешествие в Ерусалим) 1820 г. писал: «В Ерусалиме пришел ко мне Артемий Богданович Араратский и попрощался в связи с отъездом в Шам (Дамаск)». (Меликсет-бек Л. М. Грузинские источники об Армении и армянах, т. III. Ереван, 1955, с. 217 (на арм. яз.). Новые сведения, уточняющие хронологию и маршрут поездки Араратского по странам Ближнего Востока и Африки, почерпнутые из указанной выше книги Г. Авалишвили, см.: Чобанян П. А. Новые материалы..., с. 86-87. 24. Жизнь Артемия Араратского, уроженца селения Вагаршапат близ горы Арарата, и приключения, случившиеся с ним от младенчества до совершенных лет; удаление его от своего отечества в Грузию; оттуда в Россию, потом в Персию и, наконец, возвращение обратно в Россию чрез Каспийское море, с описанием многих любопытных предметов, находящихся в его стороне и прочих местах Персии, с приложением шести гравированных эстампов, изображающих виды городов персидских. Писанные и переведенные им самим с армянского на российский. 2 ч. СПб., 1813. 25. Artemius von Wagarschapat am Gebirge Ararat Leidensgeschichte seiner Jugend, sein Zug mit der Russichen Armee nach Persien und zuruck nach Russland. Aus dem Armenischen ins Russische uebersetzt vom Werfasser, aus dem Russischen begleitet mit einer Einleitung ueber Geographie. Geschichte, Religion und Litteratur von Armenien, Halle, 1821. Составленный советником консистории, доктором Иоганном Генрихом Буссе обширный очерк «К некоторым познаниям географии, истории, религии и литературы армян», послуживший введением к немецкому изданию книги Араратского, возможно, был написан не без участия автора. В предисловии переводчик говорит о своем интересе к вопросу о положении инородцев в России, о том, как ему пришлось для написания введения заняться обильными изысканиями и что предполагаемое небольшое введение выросло в обширную статью, и, наконец, о том, что свою работу он посвящает тем, которых он помнит постоянно и которые находятся в далеком незабываемом Санкт-Петербурге. 26. Memoirs of the life of Artemi of Wagarschapat, near mount Ararat in Armenia, from the original Armenian written by himself. London, 1822. Издатель, рекомендуя книгу Араратского английскому читателю, писал: «Интерес представляет не только личная судьба автора, его приключения, невзгоды, страдания, но также поразительная картина бедственного положения армян на своей родной земле» (Предисловие, с. V). 27. Рассказы Артемия Араратского о положении Грузии в конце XVIII в. (Исторические материалы). Пер. З. Арджеванидзе. — Иверия (па груз. яз.), 1885, № 9, с. 68-81; № 10, с. 53-71; № 11, с. 53-69. 28. Жизнь Вагаршапатского Арутюна Араратяна. Пер. с русск. П.<ерч> П.<рошян>, Тбилиси, 1892. 29. См.: Григорьян К. Н. Из истории русско-армянских литературных и культурных отношений (X—нач. XX в.). Ереван, 1974, с. 137-139. 30. Сын отечества, 1814, № 8, с. 65. 31. Там же, № 12, с. 259-261. 32. Там же, с. 261. Крузенштерн Иван Федорович (1770-1842)—русский мореплаватель, адмирал (1842). Почетный член Петербургской Академии наук. Крузенштерн И. Ф. Путешествие вокруг света в 1803, 1805 и 1806 годах на кораблях «Надежда» и «Нева». 3 ч. СПб., 1809-1812. 33. Кавказ, 1847, № 36-37, с. 142-144, 147-148. 34. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. Из путешествия академика И. А. Гильденштедта чрез Россию и по Кавказским горам в 1770, 71, 72 и 73 годах. Издано по повелению имп. Академии наук в СПб., 1809 года. 35. Тр. V археол. съезда в Тифлисе (1881), с. LVI-LVII. 36. Несмотря на упоминание Араратским о том, что его жизнеописание является переводом на «российский язык» с армянского (с. 5), есть достаточное основание предполагать, что армянского оригинала вообще не существовало. В пользу такого предположения говорит не только тот факт, что до сих пор он не обнаружен. Есть более веский довод. Известно, что немецкое и английское издания книги были осуществлены не без стараний автора. Трудно представить себе, что при наличии армянского текста у такого энергичного и предприимчивого человека, каким несомненно был Араратский, армянское издание книги оказалось невозможным. Свои мемуары (жизнеописание) Араратский писал, скорее всего, на русском языке, в Петербурге, возможно пользуясь своими прежними путевыми записями (на армянском языке). Нет сомнения и в том, что Араратскому при написании книги помогали более искусно владеющие русским языком люди из деятелей петербургской армянской культурной колонии. Одним из возможных его помощников мог быть Иосиф Иоаннесов (1777-1863), владелец типографии и автор первого русского перевода «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци (V в.), изданного в Петербурге в 1809 году. 37. Прошян П. От переводчика. — В кн.: Жизнь Вагаршапатского..., с. X. 38. А. Е. С. подлог Арутюна Араратяна раскрыл. Тифлис, 1894 (на арм. яз.). 39. Марр Н. Я. А. Е. С. подлог Артемия Араратского раскрыл. — Зап. Вост. Отд. имп. Русск. археол. о-ва. СПб., 1895, т. IX, с. 311-313. 40. Авдалбегян Т. Первый идейный разбойник из армян, мерк-кулапский отец Мзрах. — В кн.: Тадевос Авдалбегян. Арменоведческие исследования. Ереван, 1969, с. 211-212 (на арм. яз.). Авдалбегян Тадевос Айрапетович (1885-1937) — советский армянский экономист, историк, литератор, публицист. 42. Тараз («Национальный наряд», на арм. яз.), Тифлис, 1892, с. 189-190. 43. Мурч («Молот», на арм. яз.), Тифлис, 1892, № 7-8, с. 1156-1164. 44. См.: Абегян М. История древнеармянской литературы. Ереван, 1975, с. 190-197. — В русской прозе нач. XIX в. подобное использование сюжетов агиографической литературы является архаичным. 45. Винокур Г. О. Русский литературный язык во второй половине XVIII века. — В кн.: История русской литературы, т. IV. М.-Л., 1947, с. 118-119. *Текст воспроизведен по изданию: Жизнь Артемия Араратского. М. Наука. 1981 © текст - Григорьян К. Н. 1981© сетевая версия - Тhietmar. 2010© ОCR - Евгений Мовсесов. 2010© дизайн - Войтехович А. 2001© Наука. 1981==Ссылки==