<?xml version="1.0"?>
<feed xmlns="http://www.w3.org/2005/Atom" xml:lang="ru">
	<id>https://test.hayazg.info/api.php?action=feedcontributions&amp;feedformat=atom&amp;user=95.84.155.245</id>
	<title>Энциклопедия фонда «Хайазг» - Вклад участника [ru]</title>
	<link rel="self" type="application/atom+xml" href="https://test.hayazg.info/api.php?action=feedcontributions&amp;feedformat=atom&amp;user=95.84.155.245"/>
	<link rel="alternate" type="text/html" href="https://test.hayazg.info/%D0%A1%D0%BB%D1%83%D0%B6%D0%B5%D0%B1%D0%BD%D0%B0%D1%8F:%D0%92%D0%BA%D0%BB%D0%B0%D0%B4/95.84.155.245"/>
	<updated>2026-11-17T11:51:47Z</updated>
	<subtitle>Вклад участника</subtitle>
	<generator>MediaWiki 1.31.16</generator>
	<entry>
		<id>https://test.hayazg.info/index.php?title=%D0%9E%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5:%D0%91%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%B3%D1%8F%D0%BD_%D0%9B%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&amp;diff=241198</id>
		<title>Обсуждение:Башинджагян Левон Геворкович</title>
		<link rel="alternate" type="text/html" href="https://test.hayazg.info/index.php?title=%D0%9E%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5:%D0%91%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%B3%D1%8F%D0%BD_%D0%9B%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&amp;diff=241198"/>
		<updated>2011-04-13T14:09:28Z</updated>

		<summary type="html">&lt;p&gt;95.84.155.245: &lt;/p&gt;
&lt;hr /&gt;
&lt;div&gt;О Левоне Геворковиче Башинджагяне в рассказе Георгия Жжёнова, находившегося в одной камере с ним в течение нескольких часов перед этапированием, &amp;quot;Я ПОСЛАЛ ТЕБЕ ЧЁРНУЮ РОЗУ...&amp;quot; - полный текст рассказа здесь: http://www.belousenko.com/books/zhzhenov/zhzhenov_black_rose.htm&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
&amp;quot;... В эти предутренние часы я услышал незнакомые стихи, врезавшиеся в память намертво, на всю жизнь... Настолько они были созвучны настроению той прощальной ночи в &amp;quot;Крестах&amp;quot;.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Прекрасные стихи об узнике, потерявшем ощущение времени, о жажде жизни, о тщеславии надежд... &lt;br /&gt;
Стихи поразили меня. Услышав однажды, я запомнил их слово в слово на всю жизнь. &lt;br /&gt;
Цветистая восточная вязь стихотворных строк не смогла смягчить отчаяния автора, понимавшего, что впереди мрак, бездна.. Стихи кричали! &lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Рожденные за решеткой, они рвались на волю к жизни! К признанию. Стихи не умирают — не должны умирать! Они как эстафета передаются от поколения поколению. Стихи — продолжение жизни автора. Вечная о нем память! Они должны, обязаны жить! Умирают поэты — поэзия вечна!&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Не ковры тавризские, шелковые&lt;br /&gt;
          В кованом томятся сундуке —&lt;br /&gt;
          Дни мои бесценные, пунцовые,&lt;br /&gt;
          Вечера цветные на замке.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Ткали зря в предсвадебной&lt;br /&gt;
                                   тревоге&lt;br /&gt;
          Те ковры рабыни при свечах,&lt;br /&gt;
          Джан! По ним твои тоскуют ноги&lt;br /&gt;
          На холодных, звонких кирпичах.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Ин-ша Аллах!.. Игре судьбы&lt;br /&gt;
                                   конца нет!&lt;br /&gt;
          Минет срок, и верная рука,&lt;br /&gt;
          Хной мерцая, бережно достанет&lt;br /&gt;
          Пленные ковры из сундука.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Лягут вновь они под ноги милой,&lt;br /&gt;
          Зацветут, заплещутся в лучах —&lt;br /&gt;
          Только ты б их, Джан,&lt;br /&gt;
                               не разлюбила&lt;br /&gt;
          До тех пор, о Джан!..&lt;br /&gt;
                              Не истомила&lt;br /&gt;
          Легких ног на звонких кирпичах.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Мне кажется, что я и сейчас еще слышу низкий, печальный голос автора, неторопливо и ритмично роняющего в тишину камеры проникновенные слова. &lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Как всякий художник, он не мог не чувствовать что рождение его стихов произошло. Они нашли свою первую аудиторию. И какой бы трагичной ни была дальнейшая судьба автора — я верю, что это был момент его творческого счастья! И не такая уж беда, что премьера состоялась не в Колонном зале Дома Союзов, не в Доме литераторов, а в одиночной камере тюрьмы (зато стихи слушали стоя и при переаншлаге!).&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          На башнях циферблат&lt;br /&gt;
                         с скрещенными мечами,&lt;br /&gt;
          На площадях прозрачные круги,&lt;br /&gt;
          Где время, легшее послушно&lt;br /&gt;
                                   вдоль дуги.&lt;br /&gt;
          Рассечено бегущими лучами.&lt;br /&gt;
          На дне глубоком праздничных&lt;br /&gt;
                                    витрин,&lt;br /&gt;
          На розовых руках сияющие&lt;br /&gt;
                                  ларцы,&lt;br /&gt;
          В которых Хронос — древний&lt;br /&gt;
                                          исполин &lt;br /&gt;
          Дражайшей змейкою сумел&lt;br /&gt;
                                лукаво сжаться...&lt;br /&gt;
          О, сонмы башенных, стенных,&lt;br /&gt;
                                   ручных часов —&lt;br /&gt;
          Искусного ума бессмертные&lt;br /&gt;
                                   творенья,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда шум ваших&lt;br /&gt;
                                   голосов?..&lt;br /&gt;
          И поступь мерную. Журчанье&lt;br /&gt;
                                    вечных строф&lt;br /&gt;
          Волшебного стихотворения,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда я ваш отрадный&lt;br /&gt;
                                        зов?!&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Когда в мою нору, подобно&lt;br /&gt;
                                  землеройке,&lt;br /&gt;
          Ночь снова вроется и страх велит&lt;br /&gt;
                                          лечь спать,&lt;br /&gt;
          И я лежу, лежу, закрыв глаза&lt;br /&gt;
                                       на койке.&lt;br /&gt;
          Часы, мне кажется, вдруг&lt;br /&gt;
                                  убегают вспять.&lt;br /&gt;
          Иль, может быть, стоят? Иль&lt;br /&gt;
                                    громоздятся грудой?&lt;br /&gt;
          Но им окончен счет! И времени&lt;br /&gt;
                                       река,&lt;br /&gt;
          Смывая памяти крутые берега,&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Вдруг разливается огромною&lt;br /&gt;
                                    запрудой...&lt;br /&gt;
          И в черном озере всё вмиг&lt;br /&gt;
                                   погребено,&lt;br /&gt;
          Мир сгинул — шелеста змеиного&lt;br /&gt;
                                            бесследней.&lt;br /&gt;
          И камнем хочется мне кинуться&lt;br /&gt;
                                       на дно,&lt;br /&gt;
          Чтоб время вновь найти, хотя бы&lt;br /&gt;
                                        в миг последний!.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          О, сонмы башенных, стенных,&lt;br /&gt;
                                    ручных часов —&lt;br /&gt;
          Искусного ума бессмертные&lt;br /&gt;
                                   творенья,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда шум ваших&lt;br /&gt;
                                   голосов?.. &lt;br /&gt;
          И поступь мерную. Журчанье&lt;br /&gt;
                                    вечных строф&lt;br /&gt;
          Волшебного стихотворения,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда я ваш отрадный&lt;br /&gt;
                                         зов?!&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
С автором я знаком не был. Никогда в жизни его не видел, хотя он и находился всю ночь в нескольких метрах за моей спиной (повернуться физически было невозможно). А рано утром шустрые &amp;quot;воронки&amp;quot; вмиг растащили всех нас в разные стороны.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Фамилия автора Башин-Джагян. Он ученый. Языковед. Один из сподвижников академика Марра. Профессиональным поэтом себя никогда не считал, хотя и печатался в журнале &amp;quot;Нива&amp;quot;, еще в дооктябрьские времена.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Это всё, что мне известно об этом незаурядном человеке — поэте и ученом.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
В чем он обвинялся, сколько лет срока получил, отбыл ли его и какова его дальнейшая судьба, мне неизвестно. Больше я о нем ничего не слышал.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Иллюзий на то, что он жив, не питаю. Башин-Джагян был значительно старше меня. Я в 1915 году только родился, а он уже печатался в &amp;quot;Ниве&amp;quot; как поэт!.. &lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Пятьдесят с лишним лет я ждал и надеялся, что имя его так или иначе мне встретится. Откликнется же кто-нибудь из сорока человек, кто августовской ночью Тридцать Девятого в вонючей камере ленинградских &amp;quot;Крестов&amp;quot; вместе со мной был слушателем прекрасного концерта! Не все же погибли в заключении? Наверняка кто-то дожил и до наших дней!&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Я понимаю — не все интересуются поэзией... Для многих она сложна, утомительна, непонятна... Многие к ней просто равнодушны. Были в камере и такие... Но были и другие — интеллигенция! Люди, близкие литературе, искусству, люди науки, педагоги. Неужели та ночь не оставила в их душах никакого следа? Вряд ли. Тут другое... Я был одним из самых молодых в камере, а сейчас мне уже восемьдесят! Так что ничего нет удивительного, что никто за эти годы не откликнулся какой-либо весточкой.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Люди гулаговской судьбы не живут до ста лет. Бывают, конечно, исключения — Олег Васильевич Волков, например! (Дай Бог ему доброго здоровья еще на много лет!)*&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Я решил не испытывать судьбу, не ждать, когда обо мне начнут говорить &amp;quot;долгожитель&amp;quot;, а выполнить свой человеческий долг. Пока я здоров, пока стихи Башин-Джагяна в памяти, я передаю их как эстафету читателям. Те из них, кому эти стихи придутся по душе, пустят их как почтового голубя дальше, в жизнь! И если этим запискам суждено быть опубликованными, я сочту свою нравственную миссию в отношении поэта выполненной.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
Стихи не должны умирать!&amp;quot;&lt;/div&gt;</summary>
		<author><name>95.84.155.245</name></author>
		
	</entry>
	<entry>
		<id>https://test.hayazg.info/index.php?title=%D0%9E%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5:%D0%91%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%B3%D1%8F%D0%BD_%D0%9B%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&amp;diff=241193</id>
		<title>Обсуждение:Башинджагян Левон Геворкович</title>
		<link rel="alternate" type="text/html" href="https://test.hayazg.info/index.php?title=%D0%9E%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5:%D0%91%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D0%B6%D0%B0%D0%B3%D1%8F%D0%BD_%D0%9B%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BD_%D0%93%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87&amp;diff=241193"/>
		<updated>2011-04-13T13:57:36Z</updated>

		<summary type="html">&lt;p&gt;95.84.155.245: Новая страница: «О Левоне Геворковиче Башинджагяне в рассказе Георгия Жжёнова, находившегося в одной каме...»&lt;/p&gt;
&lt;hr /&gt;
&lt;div&gt;О Левоне Геворковиче Башинджагяне в рассказе Георгия Жжёнова, находившегося в одной камере с ним в течение нескольких часов перед этапированием, &amp;quot;Я ПОСЛАЛ ТЕБЕ ЧЁРНУЮ РОЗУ...&amp;quot; - полный текст рассказа здесь: http://www.belousenko.com/books/zhzhenov/zhzhenov_black_rose.htm&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
&amp;quot;... В эти предутренние часы я услышал незнакомые стихи, врезавшиеся в память намертво, на всю жизнь... Настолько они были созвучны настроению той прощальной ночи в &amp;quot;Крестах&amp;quot;.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
      Прекрасные стихи об узнике, потерявшем ощущение времени, о жажде жизни, о тщеславии надежд... &lt;br /&gt;
      Стихи поразили меня. Услышав однажды, я запомнил их слово в слово на всю жизнь. &lt;br /&gt;
      Цветистая восточная вязь стихотворных строк не смогла смягчить отчаяния автора, понимавшего, что впереди мрак, бездна .. Стихи кричали! &lt;br /&gt;
      Рожденные за решеткой, они рвались на волю к жизни! К признанию. Стихи не умирают — не должны умирать! Они как эстафета передаются от поколения поколению. Стихи — продолжение жизни автора. Вечная о нем память! Они должны, обязаны жить! Умирают поэты — поэзия вечна!&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Не ковры тавризские, шелковые&lt;br /&gt;
          В кованом томятся сундуке —&lt;br /&gt;
          Дни мои бесценные, пунцовые,&lt;br /&gt;
          Вечера цветные на замке.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Ткали зря в предсвадебной&lt;br /&gt;
                                   тревоге&lt;br /&gt;
          Те ковры рабыни при свечах,&lt;br /&gt;
          Джан! По ним твои тоскуют ноги&lt;br /&gt;
          На холодных, звонких кирпичах.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Ин-ша Аллах!.. Игре судьбы&lt;br /&gt;
                                   конца нет!&lt;br /&gt;
          Минет срок, и верная рука,&lt;br /&gt;
          Хной мерцая, бережно достанет&lt;br /&gt;
          Пленные ковры из сундука.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Лягут вновь они под ноги милой,&lt;br /&gt;
          Зацветут, заплещутся в лучах —&lt;br /&gt;
          Только ты б их, Джан,&lt;br /&gt;
                               не разлюбила&lt;br /&gt;
          До тех пор, о Джан!..&lt;br /&gt;
                              Не истомила&lt;br /&gt;
          Легких ног на звонких кирпичах.&lt;br /&gt;
      Мне кажется, что я и сейчас еще слышу низкий, печальный голос автора, неторопливо и ритмично роняющего в тишину камеры проникновенные слова. &lt;br /&gt;
      Как всякий художник, он не мог не чувствовать что рождение его стихов произошло. Они нашли свою первую аудиторию. И какой бы трагичной ни была дальнейшая судьба автора — я верю, что это был момент его творческого счастья! И не такая уж беда, что премьера состоялась не в Колонном зале Дома Союзов, не в Доме литераторов, а в одиночной камере тюрьмы (зато стихи слушали стоя и при переаншлаге!).&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          На башнях циферблат&lt;br /&gt;
                         с скрещенными мечами,&lt;br /&gt;
          На площадях прозрачные круги,&lt;br /&gt;
          Где время, легшее послушно&lt;br /&gt;
                                   вдоль дуги.&lt;br /&gt;
          Рассечено бегущими лучами.&lt;br /&gt;
          На дне глубоком праздничных&lt;br /&gt;
                                    витрин,&lt;br /&gt;
          На розовых руках сияющие&lt;br /&gt;
                                  ларцы,&lt;br /&gt;
          В которых Хронос — древний&lt;br /&gt;
                                          исполин &lt;br /&gt;
          Дражайшей змейкою сумел&lt;br /&gt;
                                лукаво сжаться...&lt;br /&gt;
          О, сонмы башенных, стенных,&lt;br /&gt;
                                   ручных часов —&lt;br /&gt;
          Искусного ума бессмертные&lt;br /&gt;
                                   творенья,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда шум ваших&lt;br /&gt;
                                   голосов?..&lt;br /&gt;
          И поступь мерную. Журчанье&lt;br /&gt;
                                    вечных строф&lt;br /&gt;
          Волшебного стихотворения,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда я ваш отрадный&lt;br /&gt;
                                        зов?!&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Когда в мою нору, подобно&lt;br /&gt;
                                  землеройке,&lt;br /&gt;
          Ночь снова вроется и страх велит&lt;br /&gt;
                                          лечь спать,&lt;br /&gt;
          И я лежу, лежу, закрыв глаза&lt;br /&gt;
                                       на койке.&lt;br /&gt;
          Часы, мне кажется, вдруг&lt;br /&gt;
                                  убегают вспять.&lt;br /&gt;
          Иль, может быть, стоят? Иль&lt;br /&gt;
                                    громоздятся грудой?&lt;br /&gt;
          Но им окончен счет! И времени&lt;br /&gt;
                                       река,&lt;br /&gt;
          Смывая памяти крутые берега,&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          Вдруг разливается огромною&lt;br /&gt;
                                    запрудой...&lt;br /&gt;
          И в черном озере всё вмиг&lt;br /&gt;
                                   погребено,&lt;br /&gt;
          Мир сгинул — шелеста змеиного&lt;br /&gt;
                                            бесследней.&lt;br /&gt;
          И камнем хочется мне кинуться&lt;br /&gt;
                                       на дно,&lt;br /&gt;
          Чтоб время вновь найти, хотя бы&lt;br /&gt;
                                        в миг последний!.&lt;br /&gt;
&lt;br /&gt;
          О, сонмы башенных, стенных,&lt;br /&gt;
                                    ручных часов —&lt;br /&gt;
          Искусного ума бессмертные&lt;br /&gt;
                                   творенья,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда шум ваших&lt;br /&gt;
                                   голосов?.. &lt;br /&gt;
          И поступь мерную. Журчанье&lt;br /&gt;
                                    вечных строф&lt;br /&gt;
          Волшебного стихотворения,&lt;br /&gt;
          Услышу ли когда я ваш отрадный&lt;br /&gt;
                                         зов?!&lt;br /&gt;
      С автором я знаком не был. Никогда в жизни его не видел, хотя он и находился всю ночь в нескольких метрах за моей спиной (повернуться физически было невозможно). А рано утром шустрые &amp;quot;воронки&amp;quot; вмиг растащили всех нас в разные стороны. &lt;br /&gt;
      Фамилия автора Башин-Джагян. Он ученый. Языковед. Один из сподвижников академика Мара. Профессиональным поэтом себя никогда не считал, хотя и печатался в журнале &amp;quot;Нива&amp;quot;, еще в дооктябрьские времена. &lt;br /&gt;
      Это всё, что мне известно об этом незаурядном человеке — поэте и ученом. &lt;br /&gt;
      В чем он обвинялся, сколько лет срока получил, отбыл ли его и какова его дальнейшая судьба, мне неизвестно. Больше я о нем ничего не слышал. &lt;br /&gt;
      Иллюзий на то, что он жив, не питаю. Башин-Джагян был значительно старше меня. Я в 1915 году только родился, а он уже печатался в &amp;quot;Ниве&amp;quot; как поэт!.. &lt;br /&gt;
      Пятьдесят с лишним лет я ждал и надеялся, что имя его так или иначе мне встретится. Откликнется же кто-нибудь из сорока человек, кто августовской ночью Тридцать Девятого в вонючей камере ленинградских &amp;quot;Крестов&amp;quot; вместе со мной был слушателем прекрасного концерта! Не все же погибли в заключении? Наверняка кто-то дожил и до наших дней! &lt;br /&gt;
      Я понимаю — не все интересуются поэзией... Для многих она сложна, утомительна, непонятна... Многие к ней просто равнодушны. Были в камере и такие... Но были и другие — интеллигенция! Люди, близкие литературе, искусству, люди науки, педагоги. Неужели та ночь не оставила в их душах никакого следа? Вряд ли. Тут другое... Я был одним из самых молодых в камере, а сейчас мне уже восемьдесят! Так что ничего нет удивительного, что никто за эти годы не откликнулся какой-либо весточкой. &lt;br /&gt;
      Люди гулаговской судьбы не живут до ста лет. Бывают, конечно, исключения — Олег Васильевич Волков, например! (Дай Бог ему доброго здоровья еще на много лет!)* &lt;br /&gt;
      Я решил не испытывать судьбу, не ждать, когда обо мне начнут говорить &amp;quot;долгожитель&amp;quot;, а выполнить свой человеческий долг. Пока я здоров, пока стихи Башин-Джагяна в памяти, я передаю их как эстафету читателям. Те из них, кому эти стихи придутся по душе, пустят их как почтового голубя дальше, в жизнь! И если этим запискам суждено быть опубликованными, я сочту свою нравственную миссию в отношении поэта выполненной. &lt;br /&gt;
      Стихи не должны умирать!&amp;quot;&lt;/div&gt;</summary>
		<author><name>95.84.155.245</name></author>
		
	</entry>
</feed>