Изменения
Нет описания правки
{{persont|ID=10680|dcreate=18.10.2006 11:01:19|dmodify=19.12.2006 16:44:36}}
Казаджиев Геннадий Карпович
Знаете, каким он парнем был...
Имя Г.К. Казаджиева известно, пожалуй, каждому краснодарцу. Почетный житель города Краснодара, участник Великой Отечественной войны, двенадцатикратный чемпион России и двукратный чемпион СССР по акробатике, заслуженный тренер СССР, заслуженный работник физической культуры России, в течение двадцати лет он был бессменным деканом тренерского факультета Кубанской академии физической культуры, возглавляя сборную СССР по акробатике.
В мае 2004 ему исполнилось бы 80 лет, но он не дожил до своего юбилея всего несколько месяцев:
Спорткомитет Краснодарского края обратился в администрацию города с ходатайством назвать одну из краснодарских улиц его именем.
В день юбилея я побывала в семье Геннадия Карповича, чтобы еще раз поговорить с его родными и еще раз вспомнить о нем, как о добром, мудром, честном и необычайно светлом человеке.
Геннадий Карпович, как личность неординарная и легендарная не только для Кубанского спорта, всегда притягивал журналистов. С ним при жизни было опубликовано бесчисленное количество интервью, его мнение было важно не только для спортсменов, молодежи, друзей и членов семьи. В самых высоких кабинетах городской и краевой администрации его слово было уважаемо и значимо. Общественная жизнь города, все важные события и памятные даты не обходили его стороной, - и до последнего своего вздоха он знал, что нужен людям.
Это был его город: в Краснодаре он родился в 1924 году, с боев за Кубань началась его война. Необученных и необстрелянных, плохо вооруженных вчерашних десятиклассников, наспех экипированных, бросили против танковых подразделений противника. Упорные бои велись в районе Пашковской переправы, так как в случае ее захвата противником наши оборонявшиеся войска оказались бы в окружении - мост через Кубань в центре города был уничтожен. Геннадий Карпович вспоминает об этом в интервью одной из городских газет:
'1 августа 1942 г. нас собрали в здании Адыгейской областной больницы на Красной. Через день-два перевезли в станицу Пашковскую, где экипировали. Но обмундирования и припасов было в два раза меньше положенного, поэтому мне досталась гимнастерка и карабин, а моему товарищу - шаровары и патроны. Вскоре нас повезли на реку Псекупс, а в Краснодар в это время вступали немцы... Мы двинулись к переднему краю. Когда подошли к понтонному мосту через Кубань, было уже темно. Нас стали переправлять к кирпичному заводу, где приказали занять оборону. С рассветом немцы начали обстрел. Нас подняли в атаку. На окраине Краснодара появились гитлеровские танки...'
Для многих краснодарских ребят, вчерашних одноклассников Геннадия, этот первый бой оказался последним; тем же, кто выжил, он стал суровой школой войны - совсем не такой, как изображали ее предвоенные кинофильмы. В этом бою был ранен и Геннадий. Госпиталь, недолгое лечение, и - снова на фронт. Служба в пехоте и артиллерии в качестве наводчика на знаменитых 'катюшах'. Победу встретил уже в Румынии, - часть стояла в городе Констанце, откуда он и вернулся в родной город.
Победителя с Орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, Знак Почета, и медалями 'За победу над Германией, 'За штурм Будапешта', 'За освобождение Белграда', 'За оборону Кавказа' встретил любимый Краснодар: в руинах, развалинах, разрухе. Фронтовикам, не успевшим получить профессию, было тяжело. Пришлось заново определяться:
В 1952 году Геннадий оканчивает педагогический институт (ныне Кубанский государственный университет), не мог не вспомнить и о своем давнем пристрастии к спорту. Этому и была посвящена практически вся дальнейшая мирная жизнь Казаджиева.
В 1970 году был произведен первый набор студентов на спортивный (с 1985 года - тренерский) факультет. Организатором факультета и первым деканом стал к тому времени уже Заслуженный тренер СССР, доцент Г.К.Казаджиев.
К этому времени у него уже была семья - любимая женщина, жена и сын Сергей, для которого, пожалуй, отец и сегодня остается ориентиром жизненных ценностей и путеводной звездой.
На стене обычной краснодарской типовой квартиры - портрет Геннадия Карповича.
- Здесь ему уже семьдесят, - заметив мой интерес к необычному портрету на полированой доске, поясняет Сергей Геннадьевич. - А вот другой портрет - на книжном шкафу, отец в возрасте сорока лет. Мы и вот эти сервизы в стенке храним не для красоты - память это о нем. Он много ездил по делам спортивным, в командировках чаще бывал порой, чем дома. И привозил это, как сувениры. Тогда это в СССР было большущим дефицитом. Они с мамой прожили всю жизнь душа в душу. Как поженились - мама тогда только поступала в медицинский институт, - родители ее сомневались: студентка, жизнь только начинается, а тут замуж: Пришлось побороться им за свою любовь.
Когда родился сын, Геннадий Карпович спортивных дел не оставлял, но и сына воспитывал собственным примером. Спортивная карьера Сергея Геннадьевича не была столь блестящей, как у отца, но Геннадий Карпович считал, что каждый сам вправе определять свою судьбу, а его долг - воспитать из Сергея достойного гражданина и хорошего человека. Когда в дом вошла невестка, принял ее как дочь. Сильва и сейчас с благодарностью и теплотой вспоминает свекра, - как человека, который стал для нее первым помощником в семье Казаджиевых и самым верным другом. Сергей смеется: отец всегда в любых спорах молодых супругов брал сторону Сильвы.
- :А я и не чувствовала себя невесткой, - уверяет она, - я вошла в дом, и он мне сказал 'дочка'. Так и была всегда только дочкой. Сейчас не могу привыкнуть, что его нет с нами, мы ведь всегда вместе все жили, вместе с нашими стариками, - как раньше принято было. И помощь была всегда от них, и поддержка, и совет, и любовь. Просто он не мог жить иначе. Я думаю, что каждым своим шагом, каждым своим поступком он доказывал, что есть на земле честь и справедливость. Это был настоящий мужчина - от отношения к женщине до повседневного общения с друзьями, сотрудниками, учениками. Опора, щит, лидер.
Впрочем, наверное, свой отпечаток на становление характера Геннадия Карповича наложила судьба его отца. С победой революции Карп Казаджиев принял активнейшее участие в подъеме сельского хозяйства на Кубани. Был первым председателем Пашковского колхоза, человеком, знавшим Шаумяна, Орджоникидзе и, к сожалению, отца всех народов Иосифа Сталина. В 1938 году был репрессирован, и с того времени ношу главы семьи взял на себя 14-летний Геннадий. Это клеймо на репутации отца 'враг народа' всегда тяготило его, - каждым своим поступком, каждым успехом, каждой своей новой победой, - как в спорте, так и в жизни, - Геннадий будто доказывал себе и всем окружающим, что верит в справедливость, что он честный и порядочный человек, что он достойный гражданин своей страны.
- Так, пожалуй, было до самой смерти, - вспоминает Сильва Казаджиева, - за день до своего последнего вздоха он сидел вечером на кухне, мы пили чай, отец вспоминал с грустью все свои вехи жизненные, и про письмо о реабилитации Карпа, своего отца, тоже вспоминал. Очень болезненный это был вопрос. Даже бумагу официальную хранил, где говорилось, что осужден тот был ошибочно, несправедливо репрессирован. И видно было, что беспокоит его это, - но старался видеть только хорошее. И в человеке, и в поступках людских:
Очень беспокоил его развал СССР, разброд в стране в постперестроечные годы. Однако в одном из интервью Геннадий Карпович, отвечая на вопрос журналиста, смогла бы, на его взгляд, нынешняя молодежь повторить подвиг своих сверстников 40-х, ответил: 'Нынешняя молодежь во сто крат лучше, чем та, которой мы были в начале войны, потому что она более грамотная, более просвещенная. Поэтому, глядя на молодежь нынешнюю, я убежден, что если подобная беда придет на российскую землю, все они поступят, как мы тогда, и даже во много раз умнее, грамотнее и патриотичнее. Я вообще считаю, что если наше поколение не вырастило себе замену лучшую, чем мы, значит, мы жили зря'.
Он умер тихо, - как хотел всегда: уйти из жизни, не будучи обузой для близких, не вызывая жалости у окружающих. Так гаснет далекая звезда, долго еще после своей смерти дарящая людям свой свет. Все его документы были в порядке: он был готов к своему последнему дню, даже незадолго до этого завершил все свои общественные дела, привел в порядок бумаги. И - так не хотел праздновать свой 80-летний юбилей. Эта цифра пугала его вечно по-юношески беспокойную душу своей неумолимостью, будто напоминала, что когда-нибудь всему приходит конец. А так хотелось верить, что добру, справедливости и душевной человеческой щедрости нет края.
Мы пили чай в зале с Сергеем и Сильвой, на столике тикали неумолимо часы, возводя в степень бесконечности человеческую память, прямо пропорциональную количеству добра, приносимому в этот мир человеком.
Алена САРКИСОВА
Фото из семейного архива Казаджиевых
Казаджиев Геннадий Карпович
Знаете, каким он парнем был...
Имя Г.К. Казаджиева известно, пожалуй, каждому краснодарцу. Почетный житель города Краснодара, участник Великой Отечественной войны, двенадцатикратный чемпион России и двукратный чемпион СССР по акробатике, заслуженный тренер СССР, заслуженный работник физической культуры России, в течение двадцати лет он был бессменным деканом тренерского факультета Кубанской академии физической культуры, возглавляя сборную СССР по акробатике.
В мае 2004 ему исполнилось бы 80 лет, но он не дожил до своего юбилея всего несколько месяцев:
Спорткомитет Краснодарского края обратился в администрацию города с ходатайством назвать одну из краснодарских улиц его именем.
В день юбилея я побывала в семье Геннадия Карповича, чтобы еще раз поговорить с его родными и еще раз вспомнить о нем, как о добром, мудром, честном и необычайно светлом человеке.
Геннадий Карпович, как личность неординарная и легендарная не только для Кубанского спорта, всегда притягивал журналистов. С ним при жизни было опубликовано бесчисленное количество интервью, его мнение было важно не только для спортсменов, молодежи, друзей и членов семьи. В самых высоких кабинетах городской и краевой администрации его слово было уважаемо и значимо. Общественная жизнь города, все важные события и памятные даты не обходили его стороной, - и до последнего своего вздоха он знал, что нужен людям.
Это был его город: в Краснодаре он родился в 1924 году, с боев за Кубань началась его война. Необученных и необстрелянных, плохо вооруженных вчерашних десятиклассников, наспех экипированных, бросили против танковых подразделений противника. Упорные бои велись в районе Пашковской переправы, так как в случае ее захвата противником наши оборонявшиеся войска оказались бы в окружении - мост через Кубань в центре города был уничтожен. Геннадий Карпович вспоминает об этом в интервью одной из городских газет:
'1 августа 1942 г. нас собрали в здании Адыгейской областной больницы на Красной. Через день-два перевезли в станицу Пашковскую, где экипировали. Но обмундирования и припасов было в два раза меньше положенного, поэтому мне досталась гимнастерка и карабин, а моему товарищу - шаровары и патроны. Вскоре нас повезли на реку Псекупс, а в Краснодар в это время вступали немцы... Мы двинулись к переднему краю. Когда подошли к понтонному мосту через Кубань, было уже темно. Нас стали переправлять к кирпичному заводу, где приказали занять оборону. С рассветом немцы начали обстрел. Нас подняли в атаку. На окраине Краснодара появились гитлеровские танки...'
Для многих краснодарских ребят, вчерашних одноклассников Геннадия, этот первый бой оказался последним; тем же, кто выжил, он стал суровой школой войны - совсем не такой, как изображали ее предвоенные кинофильмы. В этом бою был ранен и Геннадий. Госпиталь, недолгое лечение, и - снова на фронт. Служба в пехоте и артиллерии в качестве наводчика на знаменитых 'катюшах'. Победу встретил уже в Румынии, - часть стояла в городе Констанце, откуда он и вернулся в родной город.
Победителя с Орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, Знак Почета, и медалями 'За победу над Германией, 'За штурм Будапешта', 'За освобождение Белграда', 'За оборону Кавказа' встретил любимый Краснодар: в руинах, развалинах, разрухе. Фронтовикам, не успевшим получить профессию, было тяжело. Пришлось заново определяться:
В 1952 году Геннадий оканчивает педагогический институт (ныне Кубанский государственный университет), не мог не вспомнить и о своем давнем пристрастии к спорту. Этому и была посвящена практически вся дальнейшая мирная жизнь Казаджиева.
В 1970 году был произведен первый набор студентов на спортивный (с 1985 года - тренерский) факультет. Организатором факультета и первым деканом стал к тому времени уже Заслуженный тренер СССР, доцент Г.К.Казаджиев.
К этому времени у него уже была семья - любимая женщина, жена и сын Сергей, для которого, пожалуй, отец и сегодня остается ориентиром жизненных ценностей и путеводной звездой.
На стене обычной краснодарской типовой квартиры - портрет Геннадия Карповича.
- Здесь ему уже семьдесят, - заметив мой интерес к необычному портрету на полированой доске, поясняет Сергей Геннадьевич. - А вот другой портрет - на книжном шкафу, отец в возрасте сорока лет. Мы и вот эти сервизы в стенке храним не для красоты - память это о нем. Он много ездил по делам спортивным, в командировках чаще бывал порой, чем дома. И привозил это, как сувениры. Тогда это в СССР было большущим дефицитом. Они с мамой прожили всю жизнь душа в душу. Как поженились - мама тогда только поступала в медицинский институт, - родители ее сомневались: студентка, жизнь только начинается, а тут замуж: Пришлось побороться им за свою любовь.
Когда родился сын, Геннадий Карпович спортивных дел не оставлял, но и сына воспитывал собственным примером. Спортивная карьера Сергея Геннадьевича не была столь блестящей, как у отца, но Геннадий Карпович считал, что каждый сам вправе определять свою судьбу, а его долг - воспитать из Сергея достойного гражданина и хорошего человека. Когда в дом вошла невестка, принял ее как дочь. Сильва и сейчас с благодарностью и теплотой вспоминает свекра, - как человека, который стал для нее первым помощником в семье Казаджиевых и самым верным другом. Сергей смеется: отец всегда в любых спорах молодых супругов брал сторону Сильвы.
- :А я и не чувствовала себя невесткой, - уверяет она, - я вошла в дом, и он мне сказал 'дочка'. Так и была всегда только дочкой. Сейчас не могу привыкнуть, что его нет с нами, мы ведь всегда вместе все жили, вместе с нашими стариками, - как раньше принято было. И помощь была всегда от них, и поддержка, и совет, и любовь. Просто он не мог жить иначе. Я думаю, что каждым своим шагом, каждым своим поступком он доказывал, что есть на земле честь и справедливость. Это был настоящий мужчина - от отношения к женщине до повседневного общения с друзьями, сотрудниками, учениками. Опора, щит, лидер.
Впрочем, наверное, свой отпечаток на становление характера Геннадия Карповича наложила судьба его отца. С победой революции Карп Казаджиев принял активнейшее участие в подъеме сельского хозяйства на Кубани. Был первым председателем Пашковского колхоза, человеком, знавшим Шаумяна, Орджоникидзе и, к сожалению, отца всех народов Иосифа Сталина. В 1938 году был репрессирован, и с того времени ношу главы семьи взял на себя 14-летний Геннадий. Это клеймо на репутации отца 'враг народа' всегда тяготило его, - каждым своим поступком, каждым успехом, каждой своей новой победой, - как в спорте, так и в жизни, - Геннадий будто доказывал себе и всем окружающим, что верит в справедливость, что он честный и порядочный человек, что он достойный гражданин своей страны.
- Так, пожалуй, было до самой смерти, - вспоминает Сильва Казаджиева, - за день до своего последнего вздоха он сидел вечером на кухне, мы пили чай, отец вспоминал с грустью все свои вехи жизненные, и про письмо о реабилитации Карпа, своего отца, тоже вспоминал. Очень болезненный это был вопрос. Даже бумагу официальную хранил, где говорилось, что осужден тот был ошибочно, несправедливо репрессирован. И видно было, что беспокоит его это, - но старался видеть только хорошее. И в человеке, и в поступках людских:
Очень беспокоил его развал СССР, разброд в стране в постперестроечные годы. Однако в одном из интервью Геннадий Карпович, отвечая на вопрос журналиста, смогла бы, на его взгляд, нынешняя молодежь повторить подвиг своих сверстников 40-х, ответил: 'Нынешняя молодежь во сто крат лучше, чем та, которой мы были в начале войны, потому что она более грамотная, более просвещенная. Поэтому, глядя на молодежь нынешнюю, я убежден, что если подобная беда придет на российскую землю, все они поступят, как мы тогда, и даже во много раз умнее, грамотнее и патриотичнее. Я вообще считаю, что если наше поколение не вырастило себе замену лучшую, чем мы, значит, мы жили зря'.
Он умер тихо, - как хотел всегда: уйти из жизни, не будучи обузой для близких, не вызывая жалости у окружающих. Так гаснет далекая звезда, долго еще после своей смерти дарящая людям свой свет. Все его документы были в порядке: он был готов к своему последнему дню, даже незадолго до этого завершил все свои общественные дела, привел в порядок бумаги. И - так не хотел праздновать свой 80-летний юбилей. Эта цифра пугала его вечно по-юношески беспокойную душу своей неумолимостью, будто напоминала, что когда-нибудь всему приходит конец. А так хотелось верить, что добру, справедливости и душевной человеческой щедрости нет края.
Мы пили чай в зале с Сергеем и Сильвой, на столике тикали неумолимо часы, возводя в степень бесконечности человеческую память, прямо пропорциональную количеству добра, приносимому в этот мир человеком.
Алена САРКИСОВА
Фото из семейного архива Казаджиевых
(имя автора стёрто)